Глава 1 ( часть 7 )
July 18th, 2007
по тарелкам пищу, начиная со старших и заканчивая самыми маленькими. Не дай
Бог кому-то прикоснуться к еде до того, как это сделает сам хозяин стола:
виновный тут же получал по лбу деревянной ложкой с длинной ручкой.
Пробормотав слова молитвы, дед Антон внимательно осматривал сидящих за
столом, потом медленно подносил ложку ко рту, тщательно, со всей
основательностью прожевывал содержимое, проглатывал и только потом, не глядя
ни на кого, с важностью кивал головой. Это и было для всех знаком приступать
к еде.
Свою бабушку, как вы знаете, я не застал, но, по словам мамы, это было
нежное, доброе, совершенно тихое и беззащитное создание, беззаветно любящее
своих детей. При муже она никогда не смела и глаз-то поднять, не то чтобы,
не дай Бог, возразить ему в чем-то.
Безропотно выполняя всю работу по дому, она всякий раз вздрагивала,
услышав повышенный тон деда Антона, хотя тот ни разу в жизни не позволил
себе поднять на нее руку. Он очень любил ее, но единственной нежностью,
которую он себе позволял при других, это прикоснуться к ее плечу, руке и
редко к ее волосам, но делалось это им как бы случайно, без явной на то
причины, но реакция бабушки была такой радостно-смущенной, что не оставалось
сомнений в их желании обладать друг другом постоянно. Результатом чего и
стали двенадцать зачатых жизней.
Многие ли семьи, даже на Востоке, могут похвастаться такой
плодовитостью?
Итак, мама отправилась на родину, пытаясь по дороге решить, к кому
ехать: к деду Антону или к одной из сестер, каждая из которых звала к себе.
После долгих размышлений она приняла приглашение самой младшей - Любы,
которую не видела с тех пор, как та уехала в Южно-Сахалинск за романтикой.
Однако перед этим она решила навестить деда Антона и своих старших сестер…
Только что закончилась эта страшная, изнурительная для народа война.
Многие города были разрушены полностью, железная дорога работала плохо,
поезда ходили очень медленно и нерегулярно. Те расстояния, которые люди
сегодня преодолевают за пару-тройку дней, в то время отнимали по нескольку
недель, и ко всему прочему приходилось пересаживаться с одного поезда на
другой.
Можно только догадываться, каково было моей матери, которая носила меня
под сердцем уже более восьми месяцев. Восемь банок тушенки, три буханки
белого хлеба, полкило-грамма сахара и десять луковиц, - вот и все, что
солдатам и офицерам, служившим под началом ее бывшего мужа, удалось выделить
ей из своего рациона и, как она ни старалась экономить, все это довольно
быстро закончилось. Оставалось еще немного сахара, который она удачно,
маленькими порциями, обменивала на хлеб, которым и питалась, запивая его
Posted in Uncategorized |