Глава 1 ( часть 31 )
July 22nd, 2007
Обостренное чувство правды нелегко было сохранить в семейных коллизиях.
Хотя отец с самого первого дня нашей с ним встречи просто замечательно
относился ко мне, он всегда ревновал маму к ее прошлому, как раз я и служил
прямым доказательством его наличия, живым примером того, что мама еще
кого-то любила, а не только его. Увы, отец не всегда справлялся с тупым
чувством ревности к этому прошлому, перенося иногда вину мамы на меня как на
прямой результат тех неизвестных, но ненавистных ему дней. Бывало, отец
уходил в запой, начинались скандалы и ругань; бывало, погуливал на стороне,
а иногда он позволял себе распускать руки и в отношении мамы. На мои просьбы
уйти от него мама отвечала:
- Не могу, Витя! Люблю я его, подлеца…
Но однажды он так сильно избил ее, что я наконец уговорил маму
развестись с ним.
- Как-нибудь проживем, мама! - твердо заверил я.
Я смотрел на ее посиневшее от побоев лицо, и от бессилия, что не могу
защитить ее от побоев отца, у меня навернулись слезы. И я мысленно дал
клятву, что, как только вырасту и накоплю сил, я никому не позволю тронуть
мою маму пальцем.
В те дни я поклялся не только защитить маму, но и никогда не поднимать
руку на женщину. Хотя один раз я не сдержался и отвесил девушке пощечину и
мне до сих пор стыдно за ту несдержанность.
Самое глупое, что случилось все это с девушкой, которая мне нравилась и
которая, по ее словам, была в меня влюблена. Было мне тогда лет шестнадцать,
и я еще не обладал большими познаниями в психологии слабого пола. В тот день
мы ехали в поезде на какие-то соревнования. Уединившись в тамбуре, мы с ней
со всей юношеской страстью предавались безобидным ласкам и жарким поцелуям.
В какой-то момент, когда чувства переполняли меня, я со всей отроческой
непосредственностью спросил ее:
- Скажи, за что ты меня полюбила?
Наверное, мне хотелось услышать нечто возвышенное, романтическое, а
получил вовсе приземленное, даже беспощадное:
- Я полюбила тебя за твою красивую фигуру!
Тогда мне показалось, что передо мной разверзлась земля. Может, я
переживал период юношеского гипертрофированного максимализма, но чувство
было такое, будто меня окатили помоями. Я не сдержался, дал ей пощечину,
развернулся и ушел прочь. В этот же день, улучив момент, она умоляла меня
простить ее глупость, но я остался непреклонен и никогда больше не
разговаривал с ней. Вполне возможно, моя жесткая реакция объяснялась тем,
что я нарушил свою клятву, а это, поверьте, очень неприятное ощущение,
которое остается надолго ноющей болью. В моем случае - на всю жизнь…
Когда мама, убежденная мною, сказала отцу о разводе, он, никогда
Posted in Uncategorized |